– Ну как, дела идут, контора пишет? – осведомился он.

– Все нормально, Эдуард Дмитрич! Наплыв, сами знаете, обычно после пяти, – с придыханием проворковала она.

– Вечером уйдешь пораньше, попрошу, чтоб девчонки сами все закрыли. Очень соскучился! – шепнул он ей.

Валюша томно улыбнулась ему, опустила виртуозно подведенные глаза – ответ «да», как же иначе.

– Снаружи на витрине грязная полоса, пусть уборщица протрет!

– Будет сделано!

Он привычным движением погладил ее по бедру, оглянулся на кассирш, но те сделали вид, что на них не смотрят, и направился к служебному входу. Администраторша устремилась следом за ним. Не успели они скрыться за дверью, как Скачко нашел взглядом Бокова, еле заметным кивком подал ему знак, бросил взгляд на Ширшова и тоже двинулся к служебной двери. Ширшов – за ним. Боков направился к выходу из магазина, показал свое удостоверение охраннику, младшему сержанту милиции, и достал прокурорский ордер.

– Майор Боков, Московское управление КГБ! Магазин закрывается! Всем оставаться на своих местах! – жестко объявил он, и у милиционера вытянулось лицо.

Анилин зашел к себе в кабинет, снял плащ, повесил на вешалку в шкаф, негромко напевая мелодию известной песенки Эдит Пиаф «Милорд». На стене за письменным столом висел портрет моложавого Брежнева, на левой стороне пиджака Генсека – Звезда Героя Социалистического Труда и три Звезды Героя Советского Союза. В углу возвышался географический глобус. Анилин раздвинул створки, внутри размещался бар, стояли бутылки виски, вин разных марок, водки и коньяка. Директор окинул удовлетворенным взглядом содержимое глобуса, затем взял бутылку «Нарзана», откупорил, глотнул прямо из горлышка, поморщился, сел за стол. Достал из кармана пиджака пачку долларов в сотенных купюрах, пролистнул ее, проверяя, уж не «кукла» ли, не дай бог.